Сбор - памятник Карлу Марксу. Далее - Малый театр (Театральная площадь, д.1/6), Театральный проезд, Неглинная, Кузнецкий мост, Камергерский, Московский Художественный театр (Камергерский пер., д. 3), памятник Чехову, вид на театр имени Ермоловой, в здании которого показывал свои спектакли Театр имени Мейерхольда (Тверская, 5/6), Большая Дмитровка, Оперная студия Станиславского (ныне театр имени К. С. Станиславского и Вл. И. Немировича-Данченко, Большая Дмитрвка, 17), Козицкий переулок, Большой Гнездниковский, Леонтьевский, Елисеевский, Брюсов переулок, где размещается дом, где находились квартиры Качалова и других актеров МХАТа, музей-квартира Мейерхольда (Брюсов переулок, 12), Газетный переулок, Большая Никитская, Вознесенский переулок, снова Елисеевский и Леонтьевский с музеем-квартирой Станиславского (дом номер 6), снова Большая Никитская, Тверской бульвар (внешняя сторона) с музеем-квартирой Ермоловой, с МХАТом имени Горького (оффтопик) (на другой стороне) и бывшим Камерным театром Таирова (сейчас театр имени Пушкина), Богословский переулок, Большая Бронная, Малая бронная с Еврейским театром Михоэлса, Спиридоновский, Большой Козихинский, Большая Садовая с театром Моссовета (оффтопик), театром Сатиры (оффтопик) и несостоявшимся ГосТИМом - Концертным залом Чайковского. Далее Садовая-Кудринская (внешняя сторона), Новинский, Поварская, Борисоглебский, пересекаем Новый Арбат, Большой Николопесковский, Арбат с театром Вахтангова и памятником Турандот и Центральным домом актера (оффтопик), Калошин с Театром Рубена Симонова (оффтопик), Сивцев, Большой Афанасьевский, опять пересекаем Новый Арбат (во внутреннем дворе - очень впечатляющий памятник Гоголю), Мерзляковский переулок, и, наконец, памятник Алексею Толстому, имевшему некоторое отношение к нашей теме.
Наш маршрут посвящен театральной истории Москвы первой половины 20-го века. Почему выбран именно этот временной промежуток? Именно в этот период значение отечественного театра выросло до общемировых масштабов - это и получившая признание и широкое распространение система Станиславского, и контрастирующие с ней разнообразные авангардные эксперименты Мейерхольда и его последователей.
Вот, например, из Саги о Форсайтах (Голсуорси):
Декорации были своеобразные. Сомс не отрываясь смотрел на них, пока в первом антракте разговор двух сидящих за ним людей не открыл ему глаза на их принцип.
- В декорациях самое важное то, что на них можно не смотреть. Это самый крайний театр в этом смысле.
- В Москве пошли еще дальше.
- Вряд ли. Кэрфью ездил туда. Вернулся в диком восторге от русских актеров.
- Он знает русский язык?
- Нет, это и не нужно. Все дело в тембре. По-моему, Кэрфью недурно справляется со своей задачей. Такую пьесу нельзя было бы ставить, если б можно было разобрать слова.
Именно в контексте противостояния художественных концепций Станиславского и Мейерхольда мы попробуем взглянуть на театральную историю Москвы.
Вперед
|
Меню
